ЯПроект - сетевое издание для педагогов и школьников      16+

Элекин Артём Сергеевич.

Самарская область, г. Тольятти.

Учащийся 10 "Б" класса МБУ "Лицея" №76 им В.Н. Полякова.

 

В данной статье рассматривается проблема, связанная с подменой понятий и сокрытия некоторых (довольно важных) фактов в истории военного похода Наполеона на Россиийскую Империю.

Псевдоотечественная война 1812-го.

Прошло 205 лет с начала военного похода Наполеона Бонапарта на Российскую Империю.

Многие граждане нашей страны называют войну 1812-го "отечественной". Каково же определение отечественной войны?А оно такое: во время войны на защиту Родины встает весь народ, независимо от сословия и имущественного положения, то ее называют отечественной. Другими словами, отечественная война – это когда народ борется за свою страну, за ее независимость и освобождение от захватчиков не по принуждению, а исходя из своих убеждений и моральных принципов.

Ключевая фраза этого опрделения: "во время войны на защиту Родины встает весь народ, независимо от сословия и имущественного положения, то ее называют отечественной". Именно она и указывает на тот факт, что война была не отечественной.

 

Во-первых, большая часть людей в стране (РИ) были крепостными, а значит образованности у них не было и, исходя из этого, понятно, что понятие Родины для них было неизвестно-для них родиной было поместье, в котором они существовали.

 

Во-вторых, со стороны многих крестьян ни о каком патриотизме и речи не идёт, т.к. все земли западных губерний Российской Империи с радостью встречали Наполеона и его армию (Как отмечает все тот же И.Ю. Кудряшов, «население оказывало поддержку новому режиму и сопротивление – русской армии. Вот лишь некоторые факты: Шавельские помещики вооружались и обороняли свои земли от русских; жители Пинского уезда не поставляли лошадей и волов для вывоза продовольствия и артиллерии, затем восстали и помешали русским эвакуировать склады; отряд под командой Твардовского напал на обозы армии Тормасова и взял 80 пленных. Фабиан Горнич захватил обоз уланского полка русской армии, обмундировал и вооружил свой отряд, а генерал Мирбах, участник восстания 1794 года, собрал в течение нескольких дней отряд в 2000 человек, из коих сформировал егерский полк и 3 эскадрона кавалерии. В г. Крожи крестьяне, мобилизованные для вывоза хлеба, выпрягли лошадей и ушли в лес; обыватель Мозырьского уезда Минской губернии Богуш скрыл в лесу транспорт из 12 волов, предназначавшийся для русской армии, и передал затем французам; Петр Билинский, управляющий имением Викторишки (на дороге Вильно – Ошмяны), вооружил крестьян и, окружив группу русских мародеров, грабивших усадьбу, взял в плен 55 человек и отконвоировал их в Вильно»), а теперь насчёт русских крестьян:После призыва императора Александра дать отпор врагу и собрать ополчение, из многих деревень вообще никто не пошел в ополчение. Таких «уклонистов» было великое множество, да и состав «выставленных» часто не отвечал никаким требованиям. В основном в ополчение «жертвовали» людей больных, старых и увечных. М. Голденков констатирует: «Да, среди дворянства был подъем патриотического духа. Особенно молодые юноши рвались в бой, но в деревнях, селах и на хуторах бескрайних просторов России идти на войну никто не горел желанием».

В городах – тоже, ибо желающие вступить в ополчение из числа городского населения должны были сначала уплатить все подати, а потом находиться «под ружьем» на своем собственном иждивении. Естественно, таких было немного.

В указе императора Александра подчеркивался временный характер созываемого ополчения. В нем было сказано:

«Вся составляемая ныне внутренняя сила не есть милиция или рекрутский набор, но временное верных сынов России ополчение, устрояемое из предосторожности в подкрепление войска и для надлежащего охранения отечества <…> По прошествии надобности, то есть по изгнании неприятеля из земли нашей, всяк возвратится с честью и славою в первобытное свое состояние и к прежним своим обязанностям».

Дело в том, что руководство страны сильно опасалось бунта крепостных.

Например, в Санкт-Петербурге в связи с предполагаемым выездом из столицы министерств были высказаны следующие соображения:

«Всякому известно, кто только имеет крепостных служителей, что род людей сих обыкновенно недоволен господами. Если правительство вынуждено будет оставить столицу, то прежде, нежели б могло последовать нашествие варваров, сии домашние люди, подстрекаемые буйными умами, без всякого состояния и родства здесь живущими, каковых найдется здесь весьма довольно, в соединении с чернью все разграбят, разорят, опустошат».

Будущий декабрист В.И. Штейнгель, вступивший в 1812 году в ополчение, отмечал, что «в одной Москве девяносто тысяч одних дворовых, готовых взяться за нож, и первыми жертвами будут наши бабушки, тетушки, сестры».

Соответственно набор в ополчение строго «фильтровался», и ополченцев не спешили вооружать.

М. Голденков подчеркивает:

«Патриотизм простолюдинов без барского одобрения, как видим, не только не поощрялся, но даже наказывался».

Крепостники-помещики в основном отправляли в ополчение (подчеркнем – отправляли силой) лишь тех своих крестьян, которые либо были беспробудными пьяницами, либо от которых в поместье просто не было никакого толку. В связи с этим при приеме ратников предлагалось не браковать «ни в рост, ни в чем, был бы только здоров».

В Московской губернии, как отмечает В.И. Бабкин, разрешалось принимать в ополчение даже кривых, «только не на правый глаз, были бы целы пальцы».

Владелец тысяч крестьян граф В.Г. Орлов предписывал управляющему Усольской вотчиной:

«Наблюдать очередь, между крестьянами в рекрутстве поставленную, пьяниц, мотов, непрочных для вотчины отнюдь не беречь, хотя бы и очереди не было».

Теоретически люди, представленные в ополчение, должны были быть снабжены одеждой по установленной форме, оружием и провиантом на три месяца. Но это делали далеко не все. Например, князь П.В. Мещерский «пожертвовал» 23 ратника без всякого обмундирования, в одной собственной одежде. Он же передал в ополчение истощенных лошадей для конного полка.

Вот такой вот патриотический "подъём" был во время войны 1812-го.